- И все знает. Сколько раз про войну предсказывал:

что скажет, то, гляди, и случится назавтра. Ты попробуй распахни ему пальто: у него небось все пузо в золоте!

Другие не соглашались:

- Нет. Лакей не может так разговаривать. Да у них и харчи казенные: на что ему говядина или сырая курица!

- А может, он для любовницы покупает?

- Вот нешто для любовницы... Только он скорее всего по монопольной части - оттого все и знает.

- А зачем у него баки-то такие, если он по питейному делу?

- А чего ж им не быть? Это у менялы баки не вырастут, а акцизному можно и с баками...

К хозяевам Благодетель относился более почтительно, здоровался с ними за руку и вздыхал о плохих барышах, а на плохие барыши купцы всегда любят пожаловаться.

- Ведь этак дела-то в двести лет не поправятся, - сочувственно говорил Благодетель, качая головой и задумываясь. - Кого ни послушаешь, одно и то же: плохо и плохо.

А что за причина? Что за напасть пошла на Россию?

- Насчет делов - это верно что напасть. Наши дела теперь, по-русски сказать...

- Не договаривайте. Знаю, как скажете.

- То-то и оно! Всякий знает, как ежели по-русски про теперешние дела сказать...

Однажды Благодетель явился в мясную лавку поутру, в самый разгар торговли. Все были заняты: рубили, резали, вешали, получали деньги, завертывали, считали; возле прилавков, дожидаясь очереди, стояли кухарки в теплых платках, с сумками и корзинками.

- Я подожду, - сказал Благодетель. - Мне не к спеху.

И сел на табурет возле конторки.

- Дожили до времечка... нечего сказать! - вздохнул он, видимо сердясь на кого-то.

На слова его никто, однако, не обратил внимания. Попрежнему раздавалось на разные голоса: "Людской говядины-то не положили..." - "С вас два рубля тридцать восемь..." - "Баранины восемь фунтов..." - "Сдачи извольте получить..."