- Я не помню.

- Ах да, ты ведь сидела с больной ногой. Ну и в чем тогда заключается твое колдовство, если он даже тебя ни разу не пригласил? Ты небось истратила все на какую-нибудь ерунду? Да? Да? На что?

- Я не знаю... Мне что-то снится... И все.

- Что тебе снится, дурочка?

- Я не помню...

- Ну скажи мне, что тебе снится, - настаивала Крапива. - Море? Горы? Лес?

- Не знаю.

- Но ведь у тебя это получилось? И хватит с тебя. Теперь давай это мне.

- Я ничего не помню, - в который раз тихо произнесла Малина.

Крапива подумала и повела атаку с другой позиции:

- А о чем ты все время думаешь, скажи! Ну скажи! Ну ведь у тебя никогда не было секретов от меня! Мы же самые близкие люди на свете!

- Нельзя, - тихо ответила Малина.

- А то что будет? - не унималась Крапива.

- Нельзя.

- Какая ты стала злая! - завопила Крапива. - Правильно колдунья сказала, что я буду добрая, а ты злобная!

- Ну все, - решительно произнесла Малина и надулась, как бы обидевшись. Так у них всегда бывало в детстве. Крапива долго могла дразнить тихую Малину, но когда та обижалась, то ее никакими силами было не уговорить. Малина молчала неделями.

Крапива весело воскликнула:

- Ну смотри! Когда я пойму, что это такое, а я это пойму - то я тебя не пожалею! Смотри у меня! Колдунья нам обеим предсказала, и со мной это тоже случится! Так что я буду безжалостна!

Малина горестно молчала и только покачивала головой. Крапива тоже стала горестно качать головой, как бы стыдя сестру. И в зеркале отражались два одинаково расстроенных личика, которые вертели носами как маятники, из стороны в сторону, только одна голова была белокурая, а другая черная как ночь.