Билли за едой был настоящей картинкой. Он широко расставлял лапы и глотал, как утка. Окончив свою порцию, он просительно смотрел на Лору, но она только качала головой и говорила:

— Нет, Билли, лучше оставаться немного впроголодь, нежели наедаться до отвращения. Я уверена, что многие маленькие собачки гибнут от объедения.

Мне случалось не раз слышать у Морисов о вреде слишком сытной пищи. Помню, вот что случилось раз. У нас были соседи Добсоны. У господина Добсона была прекрасная лошадь с миленьким жеребенком, которого он собирался подарить своему сыну-подростку для верховой езды. Однажды нашего хозяина позвали к Добсонам, а когда по его возвращении госпожа Морис спросила, что случилось у Добсонов, господин Морис отвечал:

— Он звал меня насчет лошадей. Славный был бы жеребенок, теперь боюсь, как бы он не пал скоро.

Джек на это воскликнул:

— Как, папа! Такой круглый, сытый жеребенок?

— В том-то и дело, — возразил его отец, — что он слишком, что называется, гладок. Для всякого животного полезнее быть тощим, нежели чересчур округленным. Добсоны перекармливают лошадку.

Господин Морис воспитывался в деревне и понимал уход за скотиной. Его опытный глаз не обманулся: через несколько дней мы узнали, что Добсоновского жеребенка не стало.

Молодой Добсон был сильно огорчен этим; соседские мальчики пошли его навещать и нашли его подле мертвого жеребенка; он, видимо, старался не расплакаться. Джек, за которым я тоже прибежал, очень сердился на Добсонов за то, что они уморили жеребенка.

Да, говоря о Билли, я забыл рассказать, как его купали аккуратно раз в неделю, причем его мыли хорошо пахнущим мылом, а раз в месяц — мылом с дурным запахом, кажется, карболовым.