Не раз слыхал я от Морисов о пароходах, приходивших в наш город из Вест-Индии, откуда на них привозили фрукты, пряности и разный товар. На одном из этих пароходов служил при каютах мальчик, хорошо знакомый с нашими мальчиками.

Я жил уже несколько месяцев у Морисов, когда этот мальчик принес раз им целую связку зеленых бананов и попугая. Наша молодежь очень обрадовалась заморской птице и побежала позвать мать.

Госпожа Морис, тронутая таким вниманием мальчика к ее сыновьям, очень благодарила его, он же законфузился и не знал, что сказать. Тогда хозяйка оставила детей одних, верно думая, что чужому мальчику будет свободнее без нее.

Джек посадил меня на стол, чтобы я мог лучше разглядеть попугая. Он был привязан за ногу веревочкой. Перья его были серые, и только в хвосте видны были розовые перышки. Глазки птицы смотрели весело и лукаво.

Мальчик сказал, что он нарочно достал молодого попугая, который еще ничего не говорил, и научил его сам дорогой кое-что болтать. Беспокойно оглянув свою птицу, он сказал:

— Покажи-ка свое искусство!

— Я уж потом узнал о том, что есть говорящие птицы, но в эту минуту ничего не понимал. Я не спускал глаз с попугая, и он тоже вытаращил глаза на меня. Мне только что пришло на ум, что я бы не хотел испытать на себе острие клюва попугая, как вдруг я услыхал чей-то голос, говоривший: «Красавец Джой». Я хорошо слышал, что говорят в нашей комнате, но голос был мне незнакомый, и я не мог понять, откуда он явился. Мне захотелось посмотреть, нет ли кого в передней, но Джек не пустил меня туда, смеясь надо мной.