«Москва, город… - Лидочка зажала ладонью хо­рошенький носик и припустила бегом, мимо меланхо­личной извозчичьей клячи в панаме, навалившей, на радость воробьям, изрядную кучу посреди мостовой. - … город, где все ездят на автомобилях и нет этих про­тивных лошадей. И подруги там, наверное…».

Тут, для полноты картины, давайте познакомим­ся с подругой Лидочки Фаиной. Даже не потому, что и она грезила о женихе - высоком и статном лётчике или, на худой конец, исследователе Арктики. Просто взаимоотношения курсисток многое объясняют в по­ведении нашей героини.

Известно, юные прелестницы не терпят красы ни в ком, кроме себя, и уж тем более в подругах. А Фая, как раз, и выделялась из массы себе подобных не слишком стройными ногами и длинным, вездесущим носом. Но если выбор Лидочки нам, положим, ясен - спрашивается, какой резон Фаине поддерживать от­ношения с броской и ладной товаркой? Но и тут, всё очень не сложно. Лидочка хранила ужасную тайну (не от Фаины конечно). Дело в том, что формирование девушки происходило в эпоху Военного коммунизма, годы славные, но голодные, и свояченица товарища ГПОТа не отличалась буйством форм, столь ценимым (и заметим - заслуженно) Прохором Филипповичем в её сестре. Да как говорится - нужда научит, и кокетка несколько корректировала природную субтильность посредством толстых лоскутов стёганного одеяла, отрезанных от собственного приданного. Девушки равно сочувствовали одна другой. И всё бы - ничего, когда б не появление на курсах губошлёпа-лаборанта, ставшее причиной охлаждения, дотоле идиллических отношений. Конечно, Лидочка не отбивала жениха у подруги, но всё ж та (сочтя, что преимущество достиг­нуто недобросовестно), ощутила себя задетой. Ссора грозила разоблачением и Лидочка, дабы избежать не­поправимого, прибегнула к средству, повсеместно ис­пользуемому в отечестве нашем, а именно, ко взятке (в роли подношения выступила плитка моссельпромов- ской «Экстры» и четверть фунта леденцов).