И он не может заставить глаза свои не метаться, пытая мрак.

И слух, обострившийся до предела, процеживает напряженно шорохи игл, тревожимых их ногами…

Что понуждает сердце так биться? Чем странны эти пространства, сквозящие вязь ветвей? Тонкие метелочки игл, колеблемые нечувствительным ветром… резные звездочки мха… трещинки на коре… О, Боже!

Так вот ведь оно в чем дело! Как может быть, что он видит – видит вот это все в безлунную эту ночь?! Под сводами глухих крон… Теперь – наконец – он

понял.

Единственному на всей Земле знакома ему… ОНА. Сила, в присутствии которой делаются видны предметы, хотя и невозможно понять, откуда падает на них свет. Он первый обнаружил ЕЕ, производя отвлеченные, казалось бы, вычисления.

И стал ЕЕ первой жертвой.

«ЕЕ присутствие имеет форму ядра». Фраза из его дневника. Она представляет собой простое описание наблюдения, но выглядит нелепо и странно. Впрочем, такое впечатление производит всякое вообще неведомое доселе. Не вписывающееся в картину.

Во времена Колумба Америка, вероятно, смотрелась несуразно на карте мира. Но восприятие скорректировалось. Картина знания человеческого изменится и теперь. Если только… если вообще она теперь будет, какая-либо картина!

Ядро… Наверное, не совсем удачное наименование для того, что обладает сознанием. Интересно, как называет ОНА сама это проявление свое здесь – метастаз, который ОНА дала в наше время? И нужно ль ЕЙ вообще имя… наползающей абсолютной Тьме, для которой нет никаких преград?

Он обнаружил ЕЕ, как это говорится, «на кончике пера». А после наблюдал и ядро. По-видимому, это величайшее научное открытие всех времен. (Времен…) Ему «принадлежит честь»… о, как он проклинает судьбу, что не кому-то другому!

Теперь за ним ведется охота. Особая… Такого не встречается и в аду, возможно. Он выработал тонкую наблюдательность – свойство дичи, всегда преследуемой. Как прочно признаки охотящегося ядра впечатаны в его мозг.