Ночью я оставил Прагу, будучи очень расстроенный полной своей неудачей. Крайняя усталость, даже измученность, две бессонных ночи и ненужная трата денег — таков был результат моего путешествия.

О моих разговорах в Праге и о встрече там с Ген. В., я подробно информировал Ген. Краснова, не скрыв от него и своего разочарования безрезультатностью моей поездки. Заметив мое подавленное настроение, Петр Николаевич, старался меня ободрить и доказать, что, если даже автором газетной заметки и был один из генералов, то он, конечно, в этом бы не признался. Наиболее важным было то, что этот вопрос фактически уже потерял свою остроту и, так сказать, был снят с повестки дня. Ген. Краснов больше о нем не вспоминал, будучи, видимо, удовлетворен той формой, как он был улажен, а, значит, не было смысла дальше его дебатировать.

Мое очередное посещение Ген. Трухина, носило опять прежний дружеский характер. Я замалчивал мой предыдущий визит к нему, не вспоминал и он о нем.

К этому времени, у меня окончательно созрело решение о необходимости встречи Петра Николаевича с Андрей Андреевичем, что, по моему, сблизило бы их и послужило прочным фундаментом для их дружной совместной работы. Этой мыслью, я поделился с Ген. Трухиным, желая знать его мнение. Я сказал, что по моему убеждению, все наши усилия установить и поддерживать постоянный деловой контакт между Р.O.A. и Казачеством, не будут прочны и не дадут желательного результата до тех пор, пока, генералы Краснов и Власов, не встретятся лично.

— «Только при личном свидании,» — сказал я, — «они сами смогут обо всем договориться, смогут высказать свои основные взгляды, сделать некоторые утупки, внеся нужные коррективы, а дальше дело начальников штабов, проводить в жизнь их указания. Их встреча, могла бы в корне изменить нынешнее ненормальное положение, когда Вы, например, не знакомы с начальником штаба Глав.