Ген. Краснов: «Андрей Андреевич настаивает, чтобы казаки принесли ему присягу. Я такого распоряжения отдать не могу, считая, что они уже раз присягали Гитлеру.»

Ген. Власов: «Это безусловно необходимо.»

Я: «Быть может Вы, Андрей Андреевич, удовлетворитесь половинчатым решением? Учитывая, что и Вы будете подчинены Гитлеру, как Верховному Главнокомандующему, и что казаки уже раз ему присягали, распространить Ваше требование лишь на тех казаков, каковые будут входить в новые формирования.»

Ген. Власов: «Это надо обдумать. Текст присяги у нас готов».

Ген. Краснов: «Он мне знаком, но для казаков он не подходит, надо несколько видоизменить.»

Ген. Трухин: «Это легко совместно выработать, не меняя основного смысла нашего текста».

Ген. Власов: «Петр Николаевич, намеревается, поддержание постоянного контакта между Р.O.A. и Казачеством, осуществить установлением при мне Зимовой Станицы во главе с Иван Алексеевичем. Это предложение я приветствую и уверен, что оно послужит залогом нашей дружбе и все вопросы будут разрешаться по взаимному согласию. И, конечно, Иван Алексеевич войдет в состав Комитета Освобождения России.»

Ген. Краснов: «Как таковой, он может сделать это в любой момент и я не могу ему препятствовать. Но, когда мы окончательно придем к соглашению и при Вас будет Зимовал Станица, то он, вступив в «Комитет», явится единственным законным представителем казачества. Пока же такового у Вас нет. Известные Вам донские генералы, казачества собой не представляют.»

Затем Ген. Краснов стал настаивать на необходимости, чтобы Ген. Власов, став Главнокомандующим, дал бы официальное письменное заверение, что, в случае возвращения на Родину, за казаками будут сохранены в неприкосновенности все казачьи территории, недра их, права и весь быт казачьей жизни. Ген. Власов соглашался, но при условии, что таковое не должно быть опубликовано, дабы не вызывать нареканий со стороны других национальных группировок.