Вернувшись в отель к часу дня, чтобы принять душ и переодеться, он вошел в лифт, где находились мужчина и женщина, одетые в шорты и полосатые майки. Им было лет по сорок — сорок пять. Мужчина был лысоват, у него был выпирающий живот, одутловатые щеки, маленькие глазки. Женщина была чем-то на него похожа. Она также не могла похвастать своей фигурой — о талии, очевидно, забыла уже лет десять назад. Неприязненно взглянув на вошедшего, она повернулась к мужчине.

— Ты слышал, что говорил Берндт? Они еще ничего не решили.

— Значит, решат. Время у них еще есть, — отрезал мужчина. — Мы поедем к ним и, может быть, сумеем их убедить.

— Когда у нас самолет? — спросила женщина.

— В пять, — ответил мужчина, обливаясь потом. — Аэропорт в получасе езды. Нужно взять с собой теплые вещи. По вечерам на острове бывает прохладно.

Они говорили на одном из славянских языков. Дронго прислушался. Существует несколько основных языков, зная которые, можно понимать и два десятка похожих: владея русским языком — большинство славянских, изучив турецкий — тюркские языки, зная итальянский — испанский.

Сначала Дронго решил, что они говорят на болгарском. Но затем понял, что на сербохорватском. Он уловил, о чем они говорили. А когда мужчина упомянул фамилию «Хаузер», Дронго невольно прислушался.

— Ты так говоришь, как будто уже бывал на их острове, — пробормотала женщина.

— Я там не был, — спокойно парировал мужчина, — а ты напрасно так нервничаешь. Мы работали с Джерри, когда она была у нас в Белграде. И это была только работа. Ничего больше. Ты ведь все прекрасно понимаешь.