Катерина постучала, полуоткрылась дверь. В бане горел свет, там гостей ожидали три девушки. Окна девушки глухо занавесили, к ступенькам на полок придвинули стол. Девушки были празднично наряжены, поздоровались торжественно.

Братья Бездетовы вынули из карманов бутылки с коньяком и портвейном, привезенные из Москвы.

Девушки раскладывали на столе - на бумаге - вареную колбасу, шпроты, конфекты, помидоры и яблоки. Старшая в компании - Клавдия - достала из-за печки бутылку водки. - Все говорили шепотом. Братья Бездетовы сели рядом на ступень к полку. На полке горела железная лампа.

Через час девушки были пьяны, - и тем не менее они говорили шепотом. У пьяных людей, и у пьяных женщин, в частности, когда они очень пьяны, надолго на лицах застревают одни и те же выражения, созданные алкоголем. Клавдия сидела за столом, по мужски оперев голову рукою, зубы ее были оскалены, а губы окаменели в презрении, - иногда голова ее сползала с руки, тогда она рвала свои стриженые волосы, не чурствуя боли, - она курила одну папиросу за другой и пила коньяк, - она была очень румяна и безобразно-красива. Она говорила брезгливо:

- Я пьяна? - да, пьяна. И пусть. Завтра я опять пойду в школу учить, а что я знаю? чему я учу? - А в шесть часов я пойду на родительское совещание, которое я созвала. Вот мой блок-нот, тут все написано... Я пью эх, была, не была! - вот я и пьяна. Кто вы такие? какие вы мне родственники? вы красное дерево покупаете? старину? - вы и нас хотите купить вином? - вы думаете, я не знаю, что такое жизнь? нет, знаю, у меня скоро будет ребенок... а кто его отец я не знаю... И пусть, и пусть!

Зубы Клавдии были оскалены и глаза неподвижны. Павел приставал с просьбою к Зине, самой младшей, - эта была коротконогой хохотушкой в кудельках белых волос, - она сидела на чурбане поодаль от всех, расставив ноги и упираясь руками в боки. Павел Федорович говорил: