Я здесь уже пятьдесят Шесть лет; я крестил почти всех жителей этого города, который был всего-навсего поселком, когда я сюда приехал. Я каждый день венчаю молодых людей, как когдато венчал их дедов. Верьер - моя семья, но страх покинуть его не может заставить меня ни вступить в сделку с совестью, ни руководствоваться в моих поступках чемлибо, кроме нее. Когда я увидел этого приезжего, я сказал себе: "Может быть, этот парижанин и вправду либерал - их теперь много развелось, - но что он может сделать дурного нашим беднякам или узникам?"

Однако упреки г-на де Реналя, а в особенности г-на Вально, директора дома призрения, становились все более обидными.

- Ну что ж, господа, отнимите у меня приход! - воскликнул старик кюре дрожащим голосом. - Я все равно не покину этих мест. Все знают, что сорок восемь лет тому назад я получил в наследство маленький участок земли, который приносит мне восемьсот ливров; на это я и буду жить. Я ведь, господа, никаких побочных сбережений на своей службе не делаю, и, может быть, потому-то я и не пугаюсь, когда мне грозят, что меня уволят.

Господин де Реналь жил со своей супругой очень дружно, но, не зная, что ответить на ее вопрос, когда она робко повторила: "А что же дурного может сделать этот парижанин нашим узникам? - он уже готов был вспылить, как вдруг она вскрикнула. Ее второй сын вскочил на парапет и побежал по нему, хотя стена эта возвышалась более чем на двадцать футов над виноградником, который тянулся по другую ее сторону. Боясь, как бы ребенок, испугавшись, не упал, г-жа де Реналь не решалась его окликнуть. Наконец мальчик, который весь сиял от своего удальства, оглянулся на мать и, увидев, что она побледнела, соскочил с парапета и подбежал к ней. Его как следует отчитали.

Это маленькое происшествие заставило супругов перевести разговор на другой предмет.

- Я все-таки решил взять к себе этого Сореля, сына лесопильщика, сказал г-н де Реналь. - Он будет присматривать за детьми, а то они стали что-то уж слишком резвы.