Г-жа де Реналь смотрела на крупные слезы, катившиеся сначала по этим ужасно бледным, а теперь вдруг ярко зардевшимся щекам крестьянского мальчика. И вдруг она расхохоталась безудержно и весело. Совсем как девчонка. Она смеялась над самой собой и просто опомниться не могла от счастья. Как! Так вот он каков, этот гувернер! А она-то представляла себе грязного неряху-попа, который будет орать на ее детей и сечь их розгами.

- Как, сударь, - промолвила она, наконец, - вы знаете латынь?

Это обращение "сударь" так удивило Жюльена, что он даже на минуту опешил.

- Да, сударыня, - робко ответил он.

Госпожа де Реналь была в таком восторге, что решилась сказать Жюльену:

- А вы не будете очень бранить моих мальчиков?

- Я? Бранить? - переспросил удивленный Жюльен - А почему?

- Нет, право же, сударь, - добавила она после маленькой паузы, и в голосе ее звучало все больше и больше волнения, - вы будете добры к ним, вы мне это обещаете?

Услышать снова, что его совершенно всерьез называет "сударем" такая нарядная дама, - это поистине превосходило все ожидания Жюльена; какие бы воздушные замки он ни строил себе в детстве, он всегда был уверен, что ни одна знатная дама не удостоит его разговором, пока на нем не будет красоваться роскошный военный мундир. А г-жа де Реналь, со своей стороны, была введена в полнейшее заблуждение нежным цветом лица, большими черными глазами Жюльена и его красивыми кудрями, которые на этот раз вились еще больше обычного, потому что он по дороге, чтобы освежиться, окунул голову в бассейн городского фонтана. И вдруг, к ее неописуемой радости, это воплощение девической застенчивости оказалось тем страшным гувернером, которого она, содрогаясь за своих детей, рисовала себе грубым чудовищем! Для такой безмятежной души, какою была г-жа де Реналь, столь внезапный переход от того, чего она так боялась, к тому, что она теперь увидела, был целым событием. Наконец она пришла в себя и с удивлением обнаружила, что стоит у подъезда своего дома с этим молодым человеком в простой рубахе, и совсем рядом с ним.