Язычок свечи пластался и плясал, и пальцы яростно царапали бумагу, прорывая ее насквозь.

– Назови первую букву твоего имени. Имя!

Рука отбросила бумагу и схватила следующий листок.

– «Я», – прочитал Дойл. – «Яков»? Нет…

Он подобрал второй листок.

– Я Малк… ска… скажи Джин… я…

– Нет! – отчаянно завизжала Джин, заткнув уши и зажмурившись. – Нет! Она врет! Все врет!

– Убит, – гласил следующий листок.

Мортимер осторожно поддержал миссис Дойл под локоть.

– Пойдемте, сударыня.

Белая рука продолжала писать. Слепые глаза неподвижно уставились на пламя свечи, и оно трепетало под этим взглядом.

– Атака… захле… Со… Сомма… Скажи Артуру.

– Что? – Лист бумаги трепетал в руках у доктора, точно белая ночная бабочка – Что ты хочешь мне сказать? Малькольм? Малькольм, это ты?

– Сомма, – крупными буквами было выведено на бумаге.

Рука продолжала скользить по последнему уцелевшему листку все тише, тише…

– Я дал ей камфарные капли, – сказал Мортимер, появившись в дверях, но она…

Лили приходила в себя. Она несколько раз моргнула, увлажняя пересохшие глазные яблоки.

– Получилось?

– Да, Лили. – Рука Дойла разглаживала последний лист бумаги. – Получилось. Но…

– Что? – Бледная худая рука вцепилась в его запястье. – Что, мистер Дойл? Где Джин?

– Когда вы последний раз получали письмо от Малькольма?

– Три дня назад. Они стояли под Ипром. Что?

Она в упор посмотрела на него. В расширенных глазах отражалось пламя свечи.

– Малькольм? Нет!

– Похоже на то, мисс Лодер-Саймонс. Если только…

– Если?

– Если вашим посланиям можно верить.

Она покачала белокурой развившейся прической.

– Не моим, доктор. Их посланиям. О да, им можно верить. Малькольм, боже мой, Малькольм…

Она провела рукой по глазам и неверной походкой направилась в ту сторону, куда ушла Джин.

– Они были помолвлены. Она и он, – грустно заметил Дойл. – Но я не понял. Сомма… передай Артуру… что? Если бы я мог…