Да, что верно, то верно, но ты, Тамара не бери в голову, спой о тех красных гвоздиках, может, споешь и твой голос станет нормальным, вполне соответствующим твоему полу, женским голосом... однако нет...наверное, ты тамара уже не хочешь этого (да и я, кажется, не хочу...)

И, несомненно, не хотят этого обосновавшиеся в "Цветочном пассаже" все эти писатели, художники, кто там еще, артисты, киношники и туристы, занявшие пустующие места (после Айя Софии, эта кошачья галерея!).

Тамара же ясное дело, и представления не имела о моих философских рассуждениях, и без устали, как и полагается большому профессионалу, драла горло, вытряхивая из старого, на ладан дышащего аккордеона оставшуюся душу его, самозабвенно занимаясь уничтожением Юсиф-бека.

- Юсиф, возьми меня!

Буду верна тебе!

Все равно-о-о-о

Никому я не нужна.

Те красные гвоздики в опустевшем номере, в вазе на телевизоре, в темноте и одиночестве и представления не имели об Агате Кристи, убежавшей 75 лет назад из Лондона и писавшей (есть ли в мире что-либо глупее и бессмысленнее этого занятия? Обманываешь сам себя и, будто этого недостаточно, обманываешь людей... вот тебе и вывод, к которому я пришел после стольких лет - примерно, сколько тебе сейчас - тяжкого писательского труда! Истина, которую я окончательно осмыслил в самое последнее время!) в 411 номере этого отеля роман "Убийство в восточном экспрессе", естественно, и о вас, о тебе, Юсиф-бек, о тебе, красавица Тамара, о вас, сытые, ленивые коты - красные гвоздики представления не имели...

... и потом...

... Эти мысли (осмысления!) сами показались мне до того мелкими и бессмысленными, что я спросил себя: эфендим, свет очей моих, ты над кем издеваешься: над собой, или над цветами этого прекрасного мира?

* * *

Странно, я никак не могу представить тебя плачущей...

* * *

В самом деле, если после нас во вселенной пройдут миллиарды и миллиарды лет, то есть ли что-либо более бессмысленное, чем писание романов?