Мартен усмехнулся.

— Генрих настаивал, что купит у меня «Зефир», — произнес он с легким вздохом.

— Но ты же не собираешься его продавать? — вскричал Пьер. — И в мыслях такого не было, — отрезал Мартен. — Но Шульц теперь человек богатый и ему кажется, что за свои деньги может получить все, что угодно. Трудно объяснить ему, что он ошибается.

— А что ещё с ним произошло?

На этот вопрос трудно было ответить коротко. Ведь Генрих Шульц развил весьма многостороннюю деятельность. Он теперь стал крупным купцом и банкиром, а понемножку заодно и ростовщиком. Занимался маклерством, стал судовым поставщиком, владел большим торговым домом в Гданьске с филиалами в Амстердаме, Копенгагене, Гамбурге и Лондоне, поддерживал отношения с Ганзейским союзом, размещал капиталы в солидных судостроительных фирмах. Его склонность к политическим интригам нашла удовлетворение в таинственных переговорах между гданьским сенатом и влиятельными фигурами при дворе Зигмунта III в Польше, Иакова XI в Шотландии, Филипа II в Испании, даже Папы Сикста X в Риме. Благодаря услугам, которые он с виду безвозмездно оказывал кардиналам и епископам, он добивался их расположения, вызывал симпатии и доверие клира набожностью, деликатностью и не столь уж большими пожертвованиями в пользу церкви, которые тем не менее умело придавал огласке; доставлял сведения и получал их сам одному ему известными путями, благодаря чему всегда был прекрасно информирован и слыл наиболее дальновидным человеком в торговых кругах. Если он до сих пор не заседал в магистрате Гданьска, (о чем не раз прежде мечтал) то только потому, что не имел времени на выполнение столь почетных функций; но и там пользовался влиянием и уважением.

С давних времен, ещё когда он плавал на «Зефире» юнгой, а потом помощником Мартена, он сохранил к нему странное смешанное чувство, которое слагалось из зависти и удивления, насмешливого презрения и желания унизить его, и прежде всего — расчета. Шульц верил в удачу Мартена, в его счастливую звезду, считал его самым способным капитаном, а его корабль прекраснейшим парусником на свете. Желал сделать тот своей собственностью, не лишая Яна капитанства, но только подчинив все его начинания своим практичным планам, куда более рассудительным, чем фантастические и рискованные затеи Мартена.