Ян Куна, прозванный Мартеном, сидел в одиночестве в углу таверны Дикки Грина в Дептфорде и вспоминал о своем поражении, содрогаясь от мысли о пережитом унижении.

Не то было досадно, что проиграл пари, потеряв в результате прекрасно подобранную четверку лошадей вместе с экипажем, а то, что прелестная Джипси Брайд отбыла в том экипаже вместе с шевалье де Вере. Отбыла, оставив его под градом насмешек всяческих хлюстов и разодетых кавалеров, с которыми он даже не мог разобраться на месте при помощи своей разящей шпаги…

Но чего ещё было ожидать от Джипси Брайд? Мать её обитала в Сохо, где держала обжорную лавку и где Джипси Брайд тринадцатилетней девочкой начала зарабатывать на жизнь стиркой белья.

Об отце никто толком не знал; кружили слухи, что он был бродячим игроком — может быть и в самом деле цыганом, а может ирландцем или французом. Во всяком случае, его связь с молодой и красивой хозяйкой лавки носила характер столь же непродолжительный, сколь и не освященный узами брака.

Джипси — так её прозвали соседи — не интересовалась ни торговлей съестным, ни стиркой и глажкой кружевных оборок. В пятнадцать лет она сбежала с труппой итальянских циркачей и комедиантов, где быстро выучилась петь и танцевать под аккомпанемент тамбурина. Поскольку была она стройна и хороша собой, то пользовалась немалым успехом, а когда Мартен увидел её впервые, была как раз в расцвете красоты.

Итальянская труппа, в которую она входила, тогда задержалась в Гринвиче, как раз рядом с поместьем Мартена, где как обычно с утра до вечера и всю ночь напролет шла игра в карты и кости, где ели и пили, стреляли фазанов и голубей, травили на лошадях с собаками лис или, вдруг затеяв ссору, размахивали шпагами.

Разумеется, сборище молодых гуляк не преминуло воспользоваться новым развлечением за счет радушного хозяина: итальянцев пригласили на обед, на площадке перед домом состоялось представление, а потом и праздник на всю ночь, во время которого Джипси Брайд сумела окончательно очаровать Мартена.