Когда они встретились снова, Энн вела себя уже сдержаннее, поэтому и он был сдержанно-великодушным.

– Дорогой, – сказала она, – ты считаешь, что я вела себя очень глупо?

– Конечно, нет, Энн. Разве я не понимаю, как для тебя это важно? И как ты волнуешься.

– Ты милый, Артур, – продолжала она, – правда, правда! А знаешь, твое требование пышной церемонии, в общем-то, оказало нам большую услугу.

– Каким образом? – спросил он.

– Не могу сейчас сказать. Скажу только, что буду безмерно счастлива, если все получится.

– Что – все? – спросил он, всерьез озадаченный. О, эта женская загадочность!

– Прежде чем ответить, хочу задать тебе один вопрос, и ты должен, Артур, на него ответить. И, пожалуйста, обещай мне, что скажешь правду.

– Конечно, скажу.

– Тогда сможешь ли ты в душе простить человека, который совершил ужасный поступок? Сделал плохо, но от этого страдает.

Артур про себя усмехнулся, а вслух сказал:

– Конечно, смогу. Не важно, кто как поступил, уверен, что надо простить.

Он чуть было не добавил “тебя”, но вовремя спохватился. В конце концов, если таким образом она хочет сделать свое девичье признание, пусть делает. Но никакого признания не последовало. Они сменили тему провели остаток вечера, строя головокружительные планы и проекты, и этот разговор вообще больше не возобновлялся.

Назавтра, во второй половине дня, Артура вызвали в кабинет мистера Хортона, и когда он вошел, то увидел там Энн и ее отца. По выражению их лиц он догадался, какую тему они обсуждали, и ощутил радость победы.

– Артур, – сказал мистер Хортон, – пожалуйста, садитесь.

Артур сел, положил ногу на ногу и улыбнулся Энн.

– Артур, – повторил мистер Хортон, – я хочу обсудить с вами один важный вопрос.

– Да, сэр, – ответил Артур и стал терпеливо ждать, пока мистер Хортон разложит перед собой на столе три карандаша, ручку, нож для бумаги, блокнот для заметок и поправит телефон. – Артур, – еще раз повторил мистер Хортон, – то, что я сейчас скажу, знают лишь немногие.