— Что скажешь на это? — спросил Клэнтон у Переса, пока оба они вглядывались в даль через ружейные бойницы.

— Это приманка, самая настоящая. Их как будто всего десять.

— Да, и погляди, как они поделили между собой эту честь — по двое: оглала, хункпапа, минниконжу, шайены и арапахи. Это не случайно.

— Ага; они, верно, полночи спорили, кому достанется честь первых ударов.

— Это уж точно означает, что остальная куча ждёт в засаде.

— Как пить дать, — согласился метис.

— Погляди на этих неистовых чертей, что скачут вон там! Им словно наплевать на весь этот свинец, что в них летит.

— В них бывает больше металла, чем в бронзовой мартышке, когда они поднимутся на что-нибудь, — слова Переса были энергичны. — Надеюсь, полковник Фентон не поддастся на этот маскарад.

— Эй, Поуни, — воскликнул взволнованно собеседник Переса. — Видишь ли ты, что я вижу? Вон там, на Горбатом холме? Чуть пониже той кедровой рощицы, что торчит, словно скальповый чуб? — Ищущий взгляд Переса проследовал за взглядом спутника. — Это он, не так ли?

— Это он, — прошептал Перес. — Я могу различить этого краснокожего шомпола за десять миль. Вид такой, словно он был накрахмален целиком, а затем приклеен так навечно.

— Различаешь кого-нибудь рядом? Их там вроде четверо или пятеро.

— Трудно различить всадников с такого расстояния, кроме Ташунки, но, судя по лошадям, я бы сказал так… вон пятнистый конь Красного Облака, аппалуза Тупого Ножа, гнедой в чулках под Белым Быком. Я не припоминаю последней лошади, но предположил бы, что на ней сидит Американская Лошадь. Он обычно ездит на гнедом вроде этого и носит такой семифутовый боевой убор.

— Ай-яй-яй! — скривился Клэнтон. — Честное слово, у них сегодня весь генералитет собрался!

— Да-а, — кивнул Перес. — А вот и наш. — Его жест относился к полковнику Фентону и майору Стейси, которые шли к ним по площадке на стене.