Но с соседями справа по-прежнему не везло: коттедж недостроенным пошел под зиму, долго стоял с затянутыми пленкой окнами первого, готового этажа. В нынешнем году фасад принялись крушить ломами и кирками, видимо, с намерением воздвигнуть хоромы по иному плану.

Какие огромные труды насмарку! Куда делись Никипеловы, Бог весть. И в городе их Углев более не видел. Неужто беда какая? Однажды стояли рядом, курили, глава семьи, милый, лысый, как шарик, почему-то вдруг решил рассказать Углеву, что один их дальний родственник пострадал за острый свой язык, попал во Владимирскую тюрьму… правда, у него фамилия чуть другая – Некипелов…

– Стишки он сочинил… про обыск… – и Никипелов, оглядываясь, пробормотал такие строки:

Такого шмона, право, еще не видел мир.

Нагрянула орава изысканных громил.

Не прежних белоручек – отменных мастеров,

Промяли каждый рубчик, вспороли каждый шов.

Какой-то хитрый лазер таращил мутный глаз.

А самый главный слазил руками в унитаз…

А я, как будто дачник, смотрел на тот погром.

Что ищут? Передатчик? Иль провод в Белый дом?

Но было все не ново, я знал: и в этот раз

Они искали слово, которое вне нас.

– Коля!.. – окликнула, выйдя из-за строящегося коттеджа, супруга

Никипелова.

И он быстро закончил, крутя рукой с зажатой сигареткой:

– Ну, которое… взрывало их троны и замки…

Пылало, как горнило, облив зарей восток…

Хранило и казнило, и называлось – Бог.

– Опять ты это людям читаешь? – с испугом в глазах сказала женщина.

– Выдумывает он все, Валентин Петрович!.. Идем, надо рабочим показать, какие будут подоконники…