Чалоева. Тот поддел милиционера коленом, и милиционер, скуля, снова сполз на пол.

– Перестаньте! – попросил Углев. – Не надо друг друга оскорблять, – и угрюмо посмотрел южанину в узкие мазутные глаза. – Почему вы так?

Зачем покупать людей? Работайте, живите. Неужто вам кто мешает?

– А не мешают? – процедил южанин. – Вы пробовали хоть раз открыть дело? У вас в России… – и, поймав злобный взгляд Петра, поправился:

– у нас в России шесть инстанций, и все с протянутой рукой. Лучше я заплачу одному, но много, да? Но меньше нервов потрачу, да?

– А лучше уматывай отсюда, – прохрипел милиционер, отползая в сторону и поднимаясь с колен. – Мы тебе жить не дадим, падла.

Тот ухмыльнулся.

– Это я тебе не дам, – сказал он. – Мамой клянусь, ты больше даже девушкам не будешь показывать свой член…

– Угроза действием, – хладнокровно констатировал прокурор. Он сел к столу и налил себе воды. – Давай-давай. А я прямо сейчас запишу.

– Ты сам умный, а брат у тебя дурак, – хладнокровно отвечал южанин.

– Не надо начинать войну, я тут не один.

Из парной вышел наконец Толик, он был совершенно спокоен, словно спал и проснулся.

– Всё фильтруем базар? – и обращаясь к Игорю: – Не мшись, все будет тихо. Миша, перестань. Ты в гостях, разве в гостях так ведут себя?

Южанин махнул волосатой рукой и стал одеваться. Толик улыбнулся прокурору.

– Юмору не понимаешь? Зачем ему тебя покупать? Он работает в моей системе… ну, обобрали его раза два менты, пожарные, СЭС… так всех обирают. Он с отчаяния ляпнул.

Южанин покачал головой.

– Не защищай меня. Я не один.

В его голосе слышалась явная угроза. И Углев неожиданно мягким голосом обратился к нему:

– Но жить так разве можно? Все время на ножах? На раскаленных углях?

У вас есть жена? Вы ее любите?

– Да они к ним как к рабыням относятся, – не удержался прокурор.