— Счастье ваше, что вы не захотели иметь ничего общего с этими негодяями, — ответил незнакомец в зеленом. — Но вы позабыли изложить мне основное обвинение, которое я должен предъявить им перед лицом его величества.

— Постараюсь как можно скорее дойти до самого главного. Вам следует знать, достойный и благородный сэр, что я многое перенес на королевской службе. Я прошел через пять жестоких, кровопролитных войн, не считая других испытаний и злоключений, которые смиренный подданный короля должен переносить кротко и безропотно.

— Все это будет доведено до монаршего слуха. Но теперь, достойный друг, облегчите вашу душу и откровенно сообщите мне свои подозрения.

— Благодарю вас, досточтимый сэр, я никогда не забуду вашей доброты, но пусть никто не скажет, что нетерпеливое желание обрести утешение, о котором вы упомянули, заставило меня открыться вам с неподобающей и легкомысленной поспешностью. Так вот, высокочтимый джентльмен, вчера в этот самый час я, погруженный в раздумье, сидел в одиночестве на своем верстаке — по той простой причине, что мой завистливый конкурент переманил к себе всех новых клиентов, а вы знаете, сэр: когда рукам нечего делать, начинает работать голова. Ну вот, я сидел, как уже кратко было мною упомянуто, погруженный, как любое другое сознательное человеческое существо, в раздумье о превратностях нашей жизни и о том, что я пережил в пяти войнах: ибо знайте, доблестный джентльмен, что, кроме случившегося в стране мидян и персов и мятежа Портеуса в Эдинбурге, пять жестоких и кровопролитных…

— По одному вашему виду нетрудно понять, что имеешь дело с воином,

— прервал его слушатель, едва сдерживавший нетерпение, — но времени у меня мало, и сейчас я хотел бы прежде всего услышать, что вы можете сказать о том судне.

— Именно так, сэр: кто перевидал на своем веку столько войн, тот неизбежно приобретает военную повадку. Так вот, к счастью, нам обоим нужно одно и то же, и я перехожу к той части моего секретного сообщения, которое имеет самое непосредственное отношение к этому кораблю.