Старая хитрая лиса. Я чуть не рассмеялся ему прямо в лицо. Но решил ему подыграть. Меня соблазняла возможность использовать его деньги, чтобы доказать его виновность, если возможно, и способствовать тому, чтобы его приговорили к смерти через повешение.

— Да. Все это так трагично для вас.

Он вынул из кармана халата серебряную защепку в форме доллара. Наверное, он не доверял своей сожительнице. Две сотенные перешли из рук в руки. Мы обменялись информацией, и полицейский ушел.

— Да, — сказал Иллмэн, — кажется, дела очень серьезные. Но если вы считаете, что я имею ко всему этому какое-то отношение, вы сумасшедший.

— Кстати, о сумасшествии. Вы говорили, что ваша бывшая жена ненормальная. В каком смысле?

— Я был ее мужем, а не ее психиатром. Откуда я знаю!

— А ей нужен был психиатр?

— Иногда я думал, что нужен. То она была полна планов, как заработать деньги. То вдруг настроение у нее менялось, она становилась раздраженной и говорила о самоубийстве. — Он пожал плечами. — Это у нее наследственное.

— Возможно, все это вы только сейчас придумали.

Он покраснел.

Я повернулся к Фриде. Казалось, новость эта заставила ее отрезветь.

— Кто был тот парень, которого вы видели у Этель дома на прошлой недели?

— Я его не знаю. Она называла его Овен вроде бы. Может быть, это было его имя, а может быть, фамилия. Она нас не познакомила, — заметила она обиженно.

— Опишите его.

— Сейчас. Это был здоровый парень. Больше шести футов ростом. Широкоплечий, с узкими бедрами. Ничего мужик. И молодой к тому же, — добавила она, ехидно взглянув на Иллмэна. — Черноволосый. Задумчивые темные глаза. Черные усики. Я подумала, что он завсегдатай баров в Вегасе, работающий под ковбоя. Но он мог бы быть и кинозвездой, если бы я была продюсером.

— Слава Богу, что ты не продюсер, — заметил Иллмэн.

— А почему вы считаете, что она с ним уехала?