— Здесь вопросы задаю я, фраер. — Но голос его стал звучать менее уверенно. — А что же случилось с Дьюаром, если блондинка исчезла?

— Думаю, он бежал с ее деньгами.

Клер повернулась ко мне:

— Вы не рассказывали мне этого.

— Рассказываю сейчас, — бросил я коротко.

Зубастый спросил:

— У нее были деньги?

— Полно.

— Вот ублюдок! Значит, он надул нас обоих?

— Дьюар украл у вас деньги?

— Не задавай так много вопросов, фраер. Когда-нибудь ты допрашиваешься до смерти. А теперь минут десять не трогайтесь с места, вы оба! Не двигайтесь, не кричите, никуда не звоните. Я могу вернуться и проверить, чем вы занимаетесь.

Он подал назад по аллее, освещенной прожектором, потом захлопнул дверь машины и выключил весь свет. Исчез в полной темноте, будто и не было.

Мы приехали в Сан-Диего после полуночи, но в доме Фолков все еще горел свет. Это был один из одинаковых оштукатуренных коттеджей, расположенных на Пасифик-бич.

— Мы здесь раньше жили, — сказала Клер. — Когда я ходила в школу. Вот в этом доме, втором от угла. — Говорила она мечтательно, рассматривая улицу так, как будто она была ей дорога. Она напоминала ей юность, то время, когда Иллмэн еще не вошел в ее жизнь.

Я постучал. Дверь приоткрыла, не снимая цепочки, крупная женщина с волосами, выкрашенными хной. Увидев рядом со мной Клер, она сняла цепочку и широко ее распахнула.

— Клер, дорогая, где ты была? Я как раз звонила тебе в Беркли, а ты здесь. Как дела, милая?

Она крепко обняла девушку.

— О, Гретхен, что-то случилось с Этель, что-то ужасное.

— Я знаю, дорогая. Но могло быть и хуже.

— Хуже, чем убийство?

— Ее никто не убивал. Не думай об этом. Она в тяжелом состоянии, но жива.

Клер отошла немного назад и посмотрела женщине в лицо.