Первое время муж пользовался теми же ампулами и еще какими-то таблетками, но потом врачи строго-настрого запретили, понадеявшись (как это все чаще делает медицина по мере своего развития) на природные ресурсы организма. Лизу даже пригласили на особую беседу. Вальяжный ухоженный сексопатолог, с мужским интересом оглядывая жену своего пациента, объяснял, какой она должна быть нежной и нетребовательной, чтобы сохранить и упрочить семью. Но это было совсем нетрудно: неприязнь поселилась в ней где-то рядом с желанием, они даже иногда как бы перетекали друг в друга, но чаще все-таки неприязнь вытесняла желание и холодно торжествовала.
6.
Он посмотрел на Лизу из своего тоскливого далека и потянулся рукой за халатом. Ей вдруг стало жалко мужа, она остановила его руку и положила к себе на грудь, досадуя на предательскую гусиную кожу:
– А помнишь, как нам было хорошо тогда, в круизе? – вдруг мечтательно соврала она.
– Да?
– Ты был сильный и нежный!
– Да, припоминаю…
– А помнишь запах океана? Океан пах тобой! – Лиза почувствовала себя романтично-похотливой героиней знойного мексиканского сериала.
– И тобой, – ответил он.
Лизе показалось, что голос мужа стал другим – исчезла эта бесившая ее бесстрастность синхрониста и появилось что-то живое. И еще она вдруг почувствовала, как впервые за эти два года неистребимая ноющая неприязнь, растворяется в теплой наплывающей нежности.
– Скажи, – спросила она, – о чем ты подумал, когда в первый раз… ну… когда мы стали вместе?
– «Когда мы стали вместе», – он как-то особенно произнес это неуклюжее словосочетание и, улыбаясь, повторил, – «когда мы стали вместе», я подумал о том, что объятья любимой женщины отличаются от объятий нелюбимой, как небесный нектар от поддельной «хванчкары»…