Через неделю юный Генрих Наваррский в сопровождении Амори де Ноэ был уже на пути в Париж, снабженный инструкциями своей матери, Жанны д'Альбрэ, и письмом прекрасной Коризандры к подруге ее детства, жене ювелира. В тот момент, когда наших героев застает этот рассказ, наступала ночь. Всадники ехали с самого утра, рассчитывая добраться до Блуа, где они хотели заночевать. По их расчетам, уже давно должны были показаться кресты блуарского собора, но они ехали и ехали, а все еще не было никаких признаков близости города. Между тем в воздухе чувствовалась гроза и небо было загромождено тяжелыми, черными тучами, которые неминуемо должны были в самом непродолжительном времени просыпаться злейшим ливнем.

— Да ну же, Анри, — сказал Ноэ, — подгоните свою лошадь. Нас сейчас застигнет гроза. Да и какая гроза еще! Моя лошадь уже дрожит подо мной!

— Ну вот еще! — возразил принц. — Ты достаточно хороший наездник, друг Ноэ, и сумеешь справиться с нею!

— Да, но я не люблю промокать…

— Летний дождь только освежает. К тому же наши лошади изнурены и… Сильный удар грома, заставивший лошадь принца взвиться на дыбы, прервал его речь. В то же время крупные капли дождя забарабанили по дороге.

— Да ведь дело-то в том, — сказал Ноэ, — что, сколько я ни смотрю вперед, я все не вижу ни крыши, ни трубы…

— Зато я вижу какого-то человека, который едет верхом.

— Его вижу и я, да ведь человек не то, что дом: под ним не укроешься от дождя и бури!

— Зато человек может указать, где здесь поблизости имеется кров! — ответил принц, сейчас же обращаясь к проезжавшему с соответствующими расспросами.