Продавец назвал цену.

Папа на миг остолбенел, потом торжествующе сказал:

— Ну вот!

— У нас нет таких денег! — обрадовалась мама.

— Есть, — сказал папа все тем же громким шепотом, — я взял.

— Что ты взял? — ледяным голосом спросила мама.

— Все, что было. На всякий случай.

Продавец оживился, схватил щенка и начал тыкать его папе в лицо. Обычно брезгливый папа даже не отодвинулся.

— Мальчика? — сладким голосом спросил продавец, — или девочку?

— Кобеля, — твердо сказал папа, — и покрупнее.

Из чего я опять-таки заключила, что мальчишкой его во дворе здорово били.

Мама уже открыла рот, чтобы объяснить папе, что значит крупный кобель в малогабаритной квартире, на случай, если папа сам этого не понимает, но тут я вижу, что к нам бежит, расталкивая народ, моя сестрица, и в руках у нее висит буквально нечто мохнатое, бурое, совершенно невообразимое. Да еще с голым, как это у них водится, розовым животом.

И когда она отвязалась от нас, ума не приложу.

— Познакомьтесь, — говорит она, — это Тимочка.

И тычет мне в морду эту живую половую щетку.

— Вроде ты должна была за ней присматривать, — говорит мама.

Понятное дело. Кто виноват? Я виновата!

— Но я хочу овчарку, — закапризничал папа, — я уже договорился.

— Поздно, папа, — развязно говорит моя сестра, — мы уже взяли собаку.

— Бесплатно? — подозрительно спрашивает мама.

— Почти! — говорит сестра, — за рубль! Потому что даром отдавать собак нельзя. Та женщина так сказала. Она такая добрая!

Тимочка дернулся и пустил струю. Ботинки сестры стала заливать желтая лужа.

— Ой! — радостно говорит сестра, — он уписался!

— Покажите мне эту добрую женщину, — нежным голосом говорит мама, — я хочу взглянуть ей в глаза. Рыбочка, не плачь, мы купим другую собачку, хорошую.