Остывая на ночном морозце, Вячеслав Михайлович плакал сперва неумело, с некоторым трудом выдавливая из себя стоны и слезы, но постепенно наловчился. И чем лучше он плакал, тем жальче ему самого себя становилось. И он даже уже видел, как на туманном рассвете, под звуки песни "Карузо" в исполнении Лучано Паваротти и Лучо Далла кто-то из владельцев запаркованных в том, другом дворе машин увидит лежащее возле сетки его окоченевшее тело.
Есть мнение, что вот такие вот слезы, исторгнутые, как говорится, из глубины души, очищают эту душу и доходят туда, куда они должны дойти. Так вышло и на этот раз. Рыдания услышал один местный житель по прозвищу Свисток. Почему его так прозвали, я вам расскажу как-нибудь в другой раз, а пока только ограничусь сообщением, что окно его спальни выходило в тот самый колодец, на дне которого плакал наш герой. Свисток услышал рыдания во сне, и сначала ему показалось, что это он сам плачет. У него были все основания плакать. На днях он узнал, что из простого носителя вируса иммунодефицита голубого человека он стал единоличным владельцем полнометражного случая СПИДа. Помимо этого, его бросил старый любовник, который стал жаловаться на то, что он свистит не так, как в прежние времена. Врал, конечно, сволочь. Просто нашел какого-то молодого хахаля, вот и все. Но потом другая мысль вкралась в спящее сознание Свистка и подсказала ему, что сам он так долго плакать бы не стал. Дело в том, что он работал редактором в одном голубом еженедельнике и просто не мог допустить, чтобы какое-то действие продолжалось слишком долго. Это грозило потерей читательского интереса. И от этой мысли он проснулся. А рыдания между тем продолжались.