— Вы не тщеславны?

— Я очень честолюбива.

— Тогда сделайте еще одну попытку. Чем же вызвана потребность в славе?

— Я думаю, что неверием или слабой верой в Бога. Нас не останется, так пусть останется наша известность. Известность в отличие от славы связана с вестью, которая исходит от человека, меньше зависит от его осознанных поступков.

— Бессознательно или сознательно Вы охотнее изучали себя, если изучали других?

— Себя я стараюсь не изучать. Это слишком бывает опасно. А что касается других, то это то, что называется моей профессией. Поскольку я разгадываю писателя через слово, которое он, может быть нечаянно, обронил и могу интерпретировать его отнюдь не к его славе и известности, скорее, наоборот, я его декодирую. И в связи с тем, что я постоянно занимаюсь этими манипуляциями, мне не хочется думать о себе самой.

— А когда Вы просто кого-то видите, то в Вас происходит мгновенная эмоциональная оценка этого человека?

— Ну, конечно.

— И сколько наберется Ваших знакомых, с которыми Вы должны поздороваться, по крайней мере?

— Думаю, несколько тысяч.

— Как Вы думаете, среди них больше грешников, или они в большинстве люди добродетельные?

— Конечно, грешники. Естественно. Во-первых, добродетельных людей я вообще встречала крайне редко, и потом они как бы не входят в круг моих знакомых.

— Как это получается? Это какой-нибудь механизм?

— Да, механизм. Я думаю, что добродетельные люди — а) скучны и б) не захотят общаться с такой грешницей, как я. Поэтому у нас нет контакта, нет будущего.