- Все-таки это было неплохо, - вмешался Равнодушный.
- Но очень мрачно, слишком мрачно, - заговорил Веселый. - Нашу сегодняшнюю встречу необходимо оживить чем-нибудь игривым и веселым.
Члены клуба постарались последовать совету Веселого, но жуткие аккорды Крейслера, его ужасные слова все еще носились в воздухе, как далекое глухое эхо, и поддерживали навеянное ими напряженное настроение. Недовольный действительно был очень недоволен вечером, испорченным, как он выразился, глупой импровизацией Крейслера, и ушел вместе с Рассудительным. За ними последовал Веселый. Остались только Энтузиаст и Верный Друг (оба они, как здесь ясно дается понять, представляют собою одно лицо). Скрестив руки, Крейслер молча сидел на диване.
- Не понимаю, что с тобой сегодня, Крейслер, - сказал Верный Друг. - Ты очень возбужден и, против обыкновения, без капли юмора.
- Ах, друг мой, - ответил Крейслер. - Мрачная туча нависла над моей жизнью. Не думаешь ли ты, что бедной, невинной мелодии, не нашедшей себе на земле никакого-никакого места, должно быть дозволено свободно, безмятежно умчаться в небесное пространство? Я бы тотчас улетел в это окно на своем китайском халате, как на плаще Мефистофеля.
- В виде безмятежной мелодии? - улыбаясь, перебил Верный Друг.
- Или, если хочешь, в виде basso ostinato{306}, - возразил Крейслер. Но каким-то образом я вот-вот должен исчезнуть.
И то, что он сказал, вскоре исполнилось.
4. СВЕДЕНИЯ ОБ ОДНОМ ОБРАЗОВАННОМ
МОЛОДОМ ЧЕЛОВЕКЕ{306}
Сердце умиляется, когда видишь, как широко распространяется у нас культура! Даже среди классов, которым до сих пор было недоступно высшее образование, появляются таланты и достигают пышного расцвета. В доме тайного советника Р. я познакомился с одним молодым человеком, соединявшим в себе выдающиеся способности с любезностью и добродушием. Когда я однажды случайно упомянул при нем о постоянной моей переписке с моим другом Чарльзом Эвсоном из Филадельфии, молодой человек с полным доверием передал мне незапечатанное письмо к своей подруге с просьбой переслать его по адресу.