Деваться было некуда. Михаил воздел руки и очи горе и обратился к Христу: «Господи, прослави и ныне святое имя Твое пред очию сего народа». Иисус кивнул, и Евангелие полетело в костер. Тут-то впервые выяснгилось, что рукописи не горят! Книжка за отсутствием книгопечати была воистину рукописной.

«Прошло несколько часов. Огонь потребил весь материал», — т.е. дрова, а Евангелие даже не прикоптилось. Видя это, «варвары немедля начали креститься».

Хочется верить в это кино. Очень уж красиво выглядит в огне папирус или свиная кожа, но вот что настораживает. Не было в Киеве никакого «царя, вельмож и сенаторов». А были два бандита Аскольд и Дир. Шайка их могла, конечно, косить под сенаторов — барахла византийского награбили навалом. Но народ наш на всероссийское собрание в те годы собирался только плетью.

Никаких нравственных последствий это огненное чудо не вызвало. По идее, оно должно было навеки парализовать волю зрителей, зазвучать в былинах и песнях гусляров. Но нет. Не отмечено. И в летописях наших о несгораемой Книге не осталось ни одной кириллической закорючки. Скорее всего, наврал командировочный епископ о своей крутизне ради казенной отчетности...

Глава 5

Эпоха мечтательного плюрализма

Так всегда бывает после крупных политических встрясок, в конце 9 века на Руси потянулось интересное время. Еще все было можно, но уже чувствовалось, что скоро будет нельзя. Поэтому хотелось еще сильнее, елось и пилось с аппетитом. Гражданам на выбор предлагался широкий ассортимент духовных блюд. Хочешь, читай готтскую литературу, думай, что ты ариец; хочешь, прислоняйся к хазарскому иудейству; хочешь, в христианство или мусульманство вступай. А хочешь, — оставайся верным заветам отцов — родных язычников.

В городах благополучно строились деревянные церквушки, из отходов древесины получались неплохие столбы с мордами старых богов. Они втыкались здесь же, неподалеку. Все это как-то уживалось, никто не тыкал в соседа «чуркой», «фашистом» или «жидом».