Андрею сплавили самую дрянь – Скифию.

Это была такая гнилая страна, в которой и городов-то не водилось. Кочевники спали в седле, территорией не дорожили, покойников хоронили беспорядочно — в курганах. Персидский царь Дарий в 513 году до Рождества хотел было принять Скифию под свой скипетр, но скифы от боя уклонились, задергали Дария партизанскими наскоками, замотали его конницу меж курганами. Глянул Дарий — могилы вокруг! Вечереет. Восходит огромная, нечеловеческая луна, вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина!

Рванул Дарий восвояси. Неохота ему было на старости лет кладбищенским сторожем становиться.

Вот такую страну, такой беспородный народ предстояло Андрею просветить, накормить пятью хлебами, тремя копчеными карасями и бабушкиными сказками. В идеале — крестить. В супер-идеале — приучить к оседлой жизни и церковному строительству. Это была еще та задачка, если вспомнить, что именно скифы обворовали непобедимого Геракла, угнали ночью всех его лошадей с деньгами и документами. Потом его практически изнасиловала местная Гидра. У нее родились три сына, один из которых стал первым царем скифов. Скиф Гидро-Геркулесович...

Андрей бы еще подумал, браться за скифских недоумков или проползти в нарушение конвенции в направлении римских бань. Но выбирать не приходилось. Римляне почуяли угрозу гражданскому обществу и стали уничтожать христианских проповедников, как диких собак. Особенно горько доставалось Апостолам — личным ученикам Христа. Их не просто убивали, а назидательно распинали в память об Учителе. Петра, брата Андрея развратные римляне тоже хотели распять на солнышке, но погода стояла прохладная, на тепловой удар надеяться не приходилось. Тогда фашисты повесили брата-2 вверх ногами, как Муссолини. Остальным аналогично назначали. А вот Иоанн, например, отсиделся до старости в дальней островной ссылке, успел Четвертое Евангелие накропать, что якобы «в Начале было Слово». Апокалипсис сочинил о четвертом чернобыльском Ангеле. Получалось, как сейчас, — чем дальше от столиц, тем живее и здоровее.