Алиса ждала его на закате, но городок находился не близко, за землями замка и монастырем. Огонь она разводила лишь по воскресеньям и поэтому дала сыновьям только хлеба, а Берту покормила грудью. Они легли на солому, но без Жана Алиса мерзла. Она знала, на что он способен, когда рядом есть пивная, а в кошельке – пара монет. Ее мучила мысль, не стоило ли послать с ним Робера или пойти самой и оставить Берту с мальчиками.

Возвращаясь рано утром из города, Жан увидел Алису и старшего сына Робера, собиравших хворост.

– Брось это, Алиса, – сказал он ей. – Нам больше не нужно разводить огонь. Мы отправляемся в Иерусалим. Я вернулся за вами.

– Ты пьян, – угрюмо отозвалась Алиса, почувствовав беду.

Жан не обратил внимания на ее слова. Его светло-голубые глаза неотрывно глядели на далекое солнце, поднимавшееся над горизонтом во всем своем великолепии.

– Иерусалим, – произнес он, – место, где Господь Бог восседает на троне рядом с Девой Марией и все сияет золотом. Молочные реки текут там по улицам, Алиса, а хлеб растет, как фрукты. Никогда никакого голода.

– Ты с ума сошел! – вскричала ошеломленная Алиса.

– Я встретил человека, – медлительно, как обычно, сообщил Жан, – святого человека в длинном плаще, верхом на осле. Он берет нас с собой в Иерусалим, и, когда мы туда попадем, все будем ходить в золотых коронах и жить как князья. Ты получишь платье из розового шелка, Алиса, как у жены нашего сеньора.

Алиса заметно заколебалась. Ничего, что показалось бы ей слишком неправдоподобным, она не услышала. Это известно всем – Бог живет в раю с Иисусом, Марией, Михаилом и ангелами. Раньше она не знала, что туда можно попасть – дойти, доехать, – но, наверное, близился конец света. Опустив глаза, она посмотрела на свое платье из грубой домотканой материи, обтрепанное в подоле, залатанное на коленях, в котором она и работала, и спала. Медленно, неумело, будто никогда не делала этого раньше, Алиса улыбнулась.