Низко так, почти на лоб,

А поля у этой шляпы

Не поля, а балдахин

Для усов, о Паскуала!

Воротник - как на закате

Красных облаков гряда;

Преогромные манжеты

Голубые с белым кантом

Заменили бы вполне

За обедом две салфетки

И две дюжины платков

Носовых... Что за умора

Эти новшества, ей-богу!

Руки, знаешь, и лицо

В этих тряпках - ну, точь-в-точь

Три лица в воротниках.

Ото всей его одежды

Исходил такой приятный,

Сильный запах, Паскуала,

Что, мне думается, он,

Этот самый мой идальго,

Каждый день по многу раз

Окунается в духи.

И чулки и башмаки

Он носил по новой моде.

Шпагу он держал вот так:

Вызывающе и смело,

С дерзким видом, словно драться

Приглашал он всех с собой.

Из блестящего камлота

Плащ нарядный был на нем

Ах, какой роскошный плащ!

Я подобных не видала...

Был он золотом расшит

И подбит чудесным плюшем.

Как я только поровнялась

С этим франтом молодым,

Он схватил меня тотчас

За коралловые бусы.

Побоявшись, что они

Разорвутся, Паскуала,

Я пошла за ним покорно

Вглубь подъезда.

Паскуала

Ну и что ж?

Инес

Он хотел меня обнять,

Ну, да я не из таких:

"Не балуйтесь-ка!" - сказала,

Как обычно говорят

В этих случаях крестьянки...

Ах, подружка дорогая,

Эти франты - хитрецы,

Беломясой, нежной, сочной

Индюшатины наевшись

И пресытившись на время,

Угощаются нередко

Горной зеленью - лавандой,

Тмином, клевером и мятой.

Как же складно он тогда

Изъяснился мне в любви!..

Если правду говорить,

Он меня поцеловал...