"Присудят года на три... Нет, не пойду!.."

Круто повернул и, как старый матерый лисовин от гончих, пошел по лесу, виляя и путая следы.

На шестой день кончились мука п хлеб, взятые из дому. Дождался Васька ночи, перекинул винговку через плечо, тихо, стараясь не хрустеть валежником, дошел до речки. Спустился к броду. На песке зернистом и сыром - следы колес. Перебрел и задами дошел до Осипова гумна. Сквозь голые ветви яблонь виден был огонь в окне.

Остановился Васька, до боли захотелось увидеть Нюрку, сказать, упрек кинуть в глаза. Ведь из-за нее он стал дезертиром, из-за нее гибнет в лесу.

Перепрыгнул через прясло, миновал сад, на крыльцо взбежал, стукнул щеколдой - дверь не заперта. Вошел в сени, тепло жилья ударило и закружило голову.

Мать Нюрки месила пироги, обернулась на скрип двери и, ахнув, уронила лоток. Осип, сидевший возле стола, крякнул, а Нюрка взвизгнула и опрометью кинулась в горницу.

- Здорово живете! - просипел Васька.

- Сла... сла-ва бо-гу...- заикаясь, буркнул Осип.

Не скидая шапки, прошел Васька в горницу. Нюрка сидела на сундуке, колени ее мелко дрожали.

- Ай не рада, Нюрка? Что ж молчишь? - Васька подсел на сундук, винтовку поставил возле.

- Чему радоваться-то? - обрывисто прошептала Нюрка. И, всплеснув руками, заговорила, сдерживая слезы: - Иди, бога ради, отсюда!.. Милиция из района наехала, самогонку ищут... Найдут тебя... Иди, Васька!.. Пожалей ты меня!..

- Ты-то меня жалела? А?

x x x

Едва закрыл Васька аа собой дверь. Осип мигнул жене и, косясь на горницу, откуда слышался захлебывающийся Нюркин шепот, прохрипел:

- Беги к Семену!.. Милиция у него стоят! Зови сейчас!..

Нюркина мать неслышно отворила дверь и мешулась через двор черной тенью.

x x x

Васька, трудно глотая слюну, попросил:

- Дай, Нюрка, кусок пирога... Другие сутки не ел...

Нюрка встала, но дверь из кухни порывисто распахнулась, в просвете стояла Нюркина мать с лампой, платок у нее сбился набок, на лоб свисали вспотевшие космы волос. Крикнула визгливо: