– Протекает, – мрачно отпарировал я.

– Не знаю, что и делать. – менеджер погасил окурок. – Уплотнители плохие поставили. Ну, ничего, честное слово, еще месяц-другой, и все починим.

– Я, собственно, по другому поводу.

– А, про бассейн, – Брюс расплылся дружелюбно-широкой улыбкой. – Я в курсе, он слишком горячий. У нас термостат сломался, еще неделя-другая, и все образуется. Вы только купаться не ходите, еще обваритесь, не приведи Господь! Я объявление на заборе повесил, вы, надеюсь, его видели?

– Видел… Да я, собственно, о другом… – Я мрачно закурил.

– Все-таки прорвало? – Брюс, казалось, ожидал худшего.

– Что прорвало?

– Канализацию, что же еще.

– Пока нет.

– Слава Богу. Вы знаете, я вам советую: как только прорвет, немедленно звоните мне. Некоторые жильцы стесняются, и напрасно! Это – наша работа. Так в чем же дело?

– Вы знаете, я хотел бы пожаловаться на соседей. Неудобно как-то жаловаться, но нас все время будят по ночам. В соседней квартире живет молодой человек, он встает в четыре утра и оставляет свой автомобиль включенным прямо под нашим окном. Вы знаете, спать невозможно, грохот, выхлопные газы…

– Какой ужас. – Брюс поморщился. – А вы не пытались с ним поговорить?

– Как же, пытался. Сегодня утром и пытался.

– Ну, и каковы результаты?

– Агрессивная реакция. Он заявляет, что имеет право заводить мотор где угодно и когда угодно.

– Ох, не хочу вас расстраивать. Но это так. У нас свободная страна. К сожалению, вам, приехавшим из коммунистической России, этого не понять, но для граждан Америки частная собственность священна. Эта машина – его, и он имеет право заводить ее где угодно и тогда, когда ему захочется.

– Брюс, согласитесь, если бы у вас под окном в четыре утра на полчаса оставляли грохочущую и воняющую угарным газом развалюху, вам бы это тоже не понравилось.

– Не скрою, не понравилось бы.

– Это – хамство. Вы не находите?