Представители старшей ветви - ветви Фердинана, или Фреда, которого мы прежде звали Рохлей, насколько мне известно от друзей, а также из пространных (и горестных) сообщений мадам Ломбер, - вызывают одновременно и смех и слезы. О мой отец! Вы, который так гордились своим "чисто буржуазным родом, насчитывающим уже три века", своей фамилией, "почитаемой даже на набережной Конти [на набережной Конти находится Французская академия] и в известном смысле ни в чем не уступающей дворянским фамилиям, украшенным частицей де...", интересно, стали бы вы сегодня утверждать, что "цветная раса прерывает родословную"? Ведь мой старший брат Фред, который долго бедствовал, стараясь пристроиться в разных местах, в конце концов каким-то образом очутился на острове Реюньон, откуда через несколько лет вернулся с мулаткой Амандиной Гомес и маленьким квартероном... Ну а сын Фреда, никому не известного мелкого служащего какого-то банка в Монлери, снимающего жалкую лачугу в Лонпоне, его старший отпрыск, "главный наследник имени и герба", которого зовут Жак, как и его покойного деда, окончательно скатится в низы общества.

Марсель, помеченный от меня слева, наоборот, позаботился о том, чтобы в жилах его детей текла голубая кровь: наш Кропетт, ставший студентом Политехнического института, потом артиллерийским офицером, женился на Соланж де Кервадек, племяннице кардинала. Откупившись от службы в государственном учреждении он стал инженером, а потом генеральным президент-директором brain-trust [мозговой трест (англ.)] (раз уж теперь выражаются так), находящегося в Пеке и специализирующегося в области engineering [глобальное изучение какого-нибудь промышленного проекта во всех его аспектах: техническом, экономическом, финансовом и социальном, координирующее отдельные исследования различных групп специалистов (амер.)]. Единственный и безусловный наследник своей крестной