Наконец однажды, когда было уже тепло, Лемяшевич вышел вместе с ней из института и шутливо попросил разрешения проводить её.

— Пожалуйста, Михаил… — она забыла его отчество и смутилась. — Простите…

В первые минуты она была серьёзна и официальна, как и надлежит студентке в разговоре с преподавателем при случайной встрече. И этот её официальный тон сковывал Михаила Кирилловича. Он никогда не отличался красноречием в присутствии незнакомых или малознакомых людей, тем более женщин, и сейчас говорил пустые и шаблонные слова, понимая, что выглядит нелепо, и ещё более теряясь. Дарья Степановна, видно, почувствовала это и умело и ловко перевела разговор на обыденные шутливые темы.

— Не вздумайте только влюбиться в меня, — сказала она, когда Лемяшевич немного освоился и тоже начал шутить. — Разочаруетесь.

— Почему?

— Стара. Говорят, самая старая студентка в республике.

— Вы напрашиваетесь на комплименты.

— А старухи любят комплименты.

Они подошли к большому новому дому на проспекте, и это почему-то окончательно убедило Лемяшевича, что Дарья Степановна замужняя женщина. Он пошутил:

— Скажите, где вы живете, и я скажу, кто вы. Так, кажется?

— Устарело.

— Наоборот, вполне современно… Известно, что квартиры в таких домах получает преимущественно начальство. А если вы живете на втором или на третьем этаже — тут и говорить не о чем: муж ваш не ниже замминистра… Вон там, на шестом, может быть, и есть наш брат, учитель… счастливчик… забрался под самое небо… Где ваше окно?

— Между вторым и шестым, — так же шуткой ответила женщина.

— Скажите серьёзно — вы работаете? — спросил Лемяшевич.

— Работаю.

— В школе? — Ему хотелось, чтоб она работала учительницей и жила одна.

— Нет, дома.

— Дома?!

— Разве мало у женщины, особенно матери, дома дел? — Кто ваш муж?