Миссис Дэнгл. Ах, боже мой, мистер Дэнгл, не приставайте ко мне с таким вздором! Ну, конечно, сезон начался, и теперь у меня не будет ни минуты покоя. Мало того, что вы сами стали посмешищем для всех из-за этой вашей страсти к театру, вам непременно надо, чтобы и я разделяла ваши фантазии. Уж если вам так не терпится оседлать вашего конька, прошу вас, не заставляйте меня трястись позади вас на его крупе.

Дэнгл. Но, дорогая моя, я просто хотел вам прочесть...

Миссис Дэнгл. Нет-нет, избавьте. Вы все равно ничего не можете прочесть такого, что стоило бы послушать. Вы знать не желаете, что делается в вашей родной стране! А ведь в газетах, что ни день, печатаются письма под римскими псевдонимами, из них совершенно ясно, что нам вот-вот грозит вторжение, что мы на волосок от гибели. Но вы никогда не читаете ничего такого, что другим интересно.

Дэнгл. Ну какое отношение может иметь женщина к политике, миссис Дэнгл?

Миссис Дэнгл. А какое вы имеете отношение к театру, мистер Дэнгл? Почему это вам вздумалось вдруг выступать в роли критика? Нет, с вами всякое терпение теряешь! Ведь все ваши знакомые потешаются над тем, что вы постоянно суетесь в дела, в которых ровно ничего не смыслите. Недаром вас прозвали театральной кумушкой и меценатом никуда негодных писак.

Дэнгл. Ну что ж. Все знают, что в театре очень считаются с моим мнением. И разве это не лестно, что ко мне со всех сторон обращаются за протекцией? Лорды просят у меня скрипачей, леди - ложу на премьеру, авторы добиваются ответа, актеры - ангажемента.

Миссис Дэнгл. Да, в самом деле, вы ухитрились прочно увязнуть во всех этих закулисных интригах, но, что бы там ни творилось, вам от этого никакой славы - ни дурной, ни хорошей.