Снир. Без сомнения! Скажите, а королева Елизавета, она все-таки у вас появляется на сцене?

Пуф. Нет, ни разу. Но о ней без конца говорят на протяжении всей пьесы. Так что зрителям все время кажется, что она вот-вот появится.

Снир. Досадно. По-моему, все-таки очень жаль, что вы ее так и не выпускаете из-за кулис.

Пуф. Да нет, поверьте, это усиливает впечатление. Все время держит зрителя в ожидании.

Дэнгл. А как насчет сражения? Будет оно у вас показано?

Пуф. А как же! Обязательно. В конце будет битва, но только, знаете, не сухопутная, а морская битва. Это, кстати сказать, единственное новшество, которое я себе позволяю в пьесе.

Дэнгл. Так это будет битва адмирала Дрейка с Испанской Армадой?

Пуф. Ну да, разумеется. Военные корабли, брандеры и все прочее, а кончается апофеозом. Как, неплохо придумано?

Снир. Замечательно!

Пуф. Ну, пожалуй, не будем терять времени. Переходим ко второй интриге.

Снир. Что, есть еще и вторая интрига?

Пуф. А как же иначе? В трагедии всегда полагается иметь две интриги. И весь секрет - построить их так, чтобы вторая интрига по возможности не имела никакого отношения к главной. Я горжусь тем, что у меня они абсолютно не связаны одна с другой... Если в главной интриге все мои персонажи - великие люди, то во второй - все действующие лица из самых что ни на есть низших слоев. У первой - конец трагический, а у второй - веселый, наподобие фарса. Мистер Гопкинс, прошу, если у вас готово, начинаем.

Входит суфлер.

Суфлер. Сэр, плотник говорит, что к сцене в парке еще нельзя приступить.

Пуф. Сцена в парке? Да нет, у нас сейчас описательная сцена, в лесу...

Суфлер. Сэр, вся эта сцена, с вашего позволенья, вырезана.

Пуф. Вырезана?

Суфлер. Да, сэр, исполнителями.