На море битва! Что за наважденье!

О Тильберина! Бороду отца

Ты сединой украсила до срока!

(Уходит.)

Снир. Бедняга!

Пуф. Да, и всему виной дочь.

Дэнгл. И злосчастные звезды.

Пуф. Ну да, разумеется. Сейчас появится Тильберина.

Снир. Э, я вижу, у вас тут одно за другим так и идет.

Пуф. Да, сейчас выйдет Тильберина совершенно безумная, в белом атласном платье.

Снир. Но почему в белом платье, да еще в атласном?

Пуф. Ах, сэр, когда героиня впадает в безумие, она всегда появляется в белом атласном платье. Не так ли, Дэнгл?

Дэнгл. Всегда, такое уж правило.

Пуф. Да, вот оно, нашел! (Заглядывает в тетрадь.) "Входит Тильберина совершенно безумная, в белом атласном платье, и ее наперсница, тоже совершенно безумная, в белом холстинковом платье".

Входят Тильберина и наперсница, обе изображающие полное безумие по всем

правилам сценического искусства.

Снир. Что за чертовщина? А наперсница почему сошла с ума?

Пуф. Странный вопрос. А как же она может не сойти с ума? Наперсница всегда, как правило, делает все то, что делает ее госпожа. Та плачет, и она плачет, та смеется, и она смеется. Та сошла с ума, и она сходит с ума. Прошу вас, сударыня, безумствуйте, но только на заднем плане, будьте любезны.

Тильберина.

Ветер ревет, месяц встает - гляди-ка!

Жила у меня белка в клетке - убили ее.

Прыг, прыг, кузнечик! Ах нет, это мой

Ускирандос! Не поймать вам его:

Вон он куда забрался - в карман к вам!

Ах, не дают любить улитке! Кто, кто сказал,

Будто кит-птичка? Иду-иду, мой возлюбленный!

Он здесь? Там? Ах, он всюду!

Увы мне! Нигде его не найду.

(Уходит.)

Пуф. Ну что, видали вы когда-нибудь нечто более безумное?

Снир. Нет, бог миловал, никогда в жизни не приходилось.

Пуф. А вы обратили внимание, как она калечит стих, путает размер?