Урания. Да ведь это же говорит комическое лицо!

Дорант. И потом, сударыня, разве вы не знаете, что брань влюбленных никого не оскорбляет? Бывает любовь нежная, а бывает исступленная. В иных случаях странные и даже более чем странные слова принимаются теми, к кому они обращены, как выражение высокой страсти.

Элиза. Говорите что хотите, а я не могу этого переварить, так же как "похлебку" и "пирожок", о которых здесь только что говорили.

Маркиз. Да, да, как же, "пирожок"! Я сразу это заметил - "пирожок"! Как я вам благодарен, сударыня, что вы напомнили мне о "пирожке"! Для такого "пирожка" в Нормандии не хватит яблок. "Пирожок"! Ах, черт возьми, "пирожок"!

Дорант. Ну, "пирожок"! Что ты хочешь этим сказать?

Маркиз. Черт побери, шевалье, "пирожок"!

Дорант. Ну, так что же?

Маркиз. "Пирожок"!

Дорант. Скажи, наконец, в чем дело!

Маркиз. "Пирожок"!

Урания. Не мешало бы, мне кажется, пояснить свою мысль.

Маркиз. "Пирожок", сударыня!

Урания. Что же вы можете против этого возразить?

Маркиз. Я? Ничего! "Пирожок"!

Урания. Я отступаюсь!

Элиза. Маркиз разбил вас блестяще. Мне бы только хотелось, чтобы господин Лизидас несколькими меткими ударами добил противников.

Лизидас. Осуждать - это не в моих правилах. Я к чужим трудам снисходителен. Однако, не желая задевать дружеские чувства шевалье к автору, я должен сказать, что подобного рода комедия, собственно говоря, не комедия: между такими пустячками и красотами серьезных пьес громадная разница. Тем не менее в наше время все помешались именно на таких комедиях, все бегут на их представления; великие произведения искусства идут при пустом зале, а на глупостях - весь Париж. У меня сердце кровью обливается. Какой позор для Франции!

Климена. В самом деле, вкус нашего общества страшно испортился. Наш век опошлился до ужаса.