— Моя мать говорит, что их цветы отпугивают соглядатаев. Отпугнут они и Мэв, — заметила Биток, и мы рассмеялись.

Кузина Биток, дочь моего двоюродного дяди, была хорошо знакома с кельтскими обычаями. Элла родилась в Саксонии, в детстве ее украли и поработили ирландцы, и Боде купил ее на ярмарке в Дублине. Шотландские обычаи она знала хуже и относилась к ним с опаской; зато владела саксонским языком и обучила ему нас, а мы, в свою очередь, научили ее говорить по-гэльски.

У подножия холмов, на золотистых полях, мужчины собирали сено, а женщины в этот день освящали скот, привязывая к хвостам ветви можжевельника и окуривая его можжевеловым дымом. Считается, что у гэлов есть обереги на все случаи жизни и для любого живого существа. Но в тот день, когда мы отправились собирать цветы среди камней и торфа, никто не благословил нас.

Болтая и смеясь, мы бежали вперед, не глядя по сторонам, и мой телохранитель Дугал остался далеко позади. Биток, за ангельским белокурым обликом которой скрывалась шаловливая озорница, предложила проверить, сколько времени потребуется ленивому и добродушному Дугалу, чтобы отыскать нас.

Но вместо телохранителя из-за гребня холма появились люди, и в руках они держали его голову.

Биток завизжала, Элла уронила корзину, а я словно окаменела от ужаса. Из-за нагромождения валунов появились еще двое, и тут мы бросились наутек, но нас быстро догнали и моих подруг отшвырнули в сторону. Один из нападавших, несмотря на мое сопротивление, поднял меня, другой подхватил за ноги, и они ринулись к вершине, волоча меня, как подвешенный и раскачивающийся гамак.

Там их ждали другие. И среди них не было ни одного знакомого мне лица. Один из них связал меня, закутал в грязное одеяло, кишащее блохами, и посадил на лошадь к какому-то молчаливому всаднику. Мы ехали почти целый день, после чего меня перенесли в повозку, и мы потряслись дальше, пока не добрались до ладьи, покачивавшейся на волнах.