– Я Гр… Гр… – сипел незнакомец, и в горле у него что-то клокотало.

Вне себя от ярости, Ла Дусер уже не соизмерял своих сил. Кости негодяя захрустели.

– Остановись, Ла Дусер.

С фонарем в руках на верхней ступени лестницы появилась Зефирина. Она была одета и держала палку, доказывающую, что тоже ждала ночного нападения.

– Дай ему говорить!

Зефирина бесстрашно приблизилась, сощурилась, разглядывая тяжело дышащего человека с изрытым оспой лицом.

– Я узнаю тебя. Ты – матрос со «Святой Маргариты», который уронил, когда я проходила мимо, бухту каната…

– Чего вам надо? Я не понимаю вас, синьора…

– Ты итальянец? – продолжала Зефирина.

– Венецианец! Я не имею никакого отношения к вашей истории… Я… только искал кусок хлеба… когда этот ненормальный набросился на меня.

– Покажи руки.

Мужчина, стоявший на коленях, согнувшись в три погибели под гигантским коленом Ла Дусера, был вынужден повиноваться. На правом указательном пальце у него красовалась огромная бородавка.

– Это ты напал на меня в трюме. Кто приказал тебе убить меня? Говори! Или мой оруженосец сделает из тебя отбивную.

Человек застонал:

– Синьора, кто вам внушил такое… Я только…

– Выколи ему глаза, – холодно произнесла Зефирина.

Ла Дусер не заставил себя просить дважды. Кинжал вплотную приблизился к глазному яблоку негодяя, и тот, обезумев от ужаса, взмолился:

– Только не это… Пощадите!.. Я все вам скажу… Три месяца назад я находился в Канди

– …Пришел поговорить со мной в порт, сославшись на одного из моих венецианских друзей. Тем же вечером он назначил мне встречу. Я отправился туда. Меня приняла дама, лицо ее скрывала вуаль. Она дала мне тысячу золотых цехинов и обещала, что я получу столько же, если сейчас же отправлюсь на Мальту и… займусь вами. Я должен был представить ей доказательство, что вы мертвы… но, главное, она хотела…

– Этот медальон… – Зефирина показала золотой кулон, который всегда носила на груди.