Если вы этого не понимаете, я не виноват. Об одном только я хочу просить вас, дорогие друзья: так как наш Гриша, то бишь Гершка, заключил со мной условие на целый год и так как неизвестно, что с каждым из нас может случиться, - я хотел бы внести в наш договор один пункт: если кому-нибудь из нас придётся уж черезчур круто...

- Никаких новых пунктов! - вскочил с места бывший Гриша Попов. - Никаких условий! Сделано - и баста!

- Баста! - подкрепила компания.

- Быть посему! - крикнул новокрещёный Гершка Рабинович.

- Быть посему! - поддержал хор.

Бывший Рабинович подошёл к своему товарищу:

- Ну, смотри, Герш Мовшевич Рабинович, не каяться!

- Каяться? - сказал с презрительной улыбкой бывший Попов. - Поповы, то есть Рабиновичи, ещё никогда не каялись! Я - сын народа, который, чёрт возьми, прошёл огонь и воду и медные трубы! Мои прадеды, которых угнетали египетские фараоны, воздвигли вечные пирамиды и прославленные историей города Содом и Гоморру - пардон! - Фивы и Размез - и достаточно натерпелись, пока выбрались в землю Ханаанскую!.. А когда они осели в Ханаане, явился Валтасар... тьфу! Навуходоносор, разрушил наш храм, заковал в цепи наших братьев и сестёр и увёл нас в варварский Вавилон. Оттуда (я делаю порядичный скачок и пропускаю Амана, Агасфера и Ко, так как уже светает!) нас загнали в католическую Испанию, где нас ждала "священная инквизиция"... Вспомните, товарищи, чего натерпелись мои предки от инквизиции!.. Аутодафе, эшафоты, резня, четвертование!..

- Браво, Гершка, браво! - ревела аудитория и подлинный Рабинович вместе со всеми. - Артист! Истинный артист! До такой степени войти в роль! Говорить с таким подъёмом, с огнём в глазах и без единой усмешки о таких, в сущности, чуждых вещах может, конечно, только артист. И кто бы теперь поверил, что это не Гершка Рабинович, а Григорий Попов? Нет, вы только взгляните на это семитическое лицо, на эти чисто еврейские глаза!... Даже нос как будто ещё больше выгорбился! Браво, Гершка, браво! Бис! Бис!

***

Уже совсем рассвело, когда молодёжь покинула ресторан и разошлась по домам. Гриша с Гершкой уселись на одного извозчика: им предстояло ещё обстоятельно поговорить, передать друг другу целый ряд подробностей из своего прошлого, сговориться о многом, прежде чем разойтись в разные стороны и войти в новую роль уже по-настоящему.