- "Я говорила" - "ты говорила"! "Ты говорила" - "я говорила"! Кончится это когда-нибудь или этому конца не будет?

Последние слова принадлежали вошедшему в разгар спора хозяину дома Давиду Шапиро, человеку, характерной чертой которого была торопливость, этакая растрёпанность чувств. Он всё делал наспех: говорил быстро, ел быстро, ходил быстро - всё одним духом. На службе (он - бухгалтер большого магазина) он, впрочем, не проявлял этой особенности своей натуры: там он бывал тих, спокоен, без претензий и шуму. Но у себя дома изображал свирепого владыку, деспота... Правда, все эти потуги ни на кого не действовали, жена его посмеивалась над ним, называя его "математиком", "рохмейстером", "швыдким" или "курьерским поездом".

А дети совершенно не считались с ним: они прекрасно знали, что отец любит их больше жизни, готов за них в огонь и в воду. Да и что тут удивительного? Всего-то детей: единственная дочь, Бетти, и единственный сын - Сёмка (ласкательно от "Шлёма"), ученик третьего класса, не садившийся за книжку, прежде чем мать не уплатит ему по пятачку за каждый приготовленный урок... Отец, в свою очередь, платил ему по пятачку за каждую полученную в гимназии четвёрку и по двухгривенному - за пятёрку.

- Почему за пятёрку надо платить в четыре раза дороже, чем за четвёрку? спрашивала мать. - Из какого расчёта?

У Давида Шапиро вообще есть манера ни за что ни про что, так, за здорово живёшь, отчитывать свою супругу и доказывать ей, как дважды два, что она круглая дура; а в данном случае, когда речь касается расчётов, он чувствует себя особенно задетым.

- Кто тебе виноват, что ты глупа как пробка? - говорит Давид с ядовитой усмешкой. - Ты даже не понимаешь разницы между четвёркой и пятёркой.

- Ну, конечно, где уж мне постигнуть такую премудрость? - отвечает Сарра с едкой улыбочкой. - Такие глубокие вещи доступны только гениальной голове, вроде твоей. Ты ведь математик, рохмейстер... Только чересчур швыдкий...