Гиммлер, в речи перед гауляйтерами в Познани 3 августа 1944 года, заявил следующее:
«Мы должны уяснить, что подобный разгром имеет под собой абсолютно невероятную причину — нет и не может быть внятного объяснения тому, что группа армий такой величины просто бесследно исчезает!»
Прибегая к вот таким сомнительным доводам, виновники гибели миллионов и миллионов людей пытались снять с себя ответственность.
Задним числом вынужден констатировать, что нами правил режим, для которого было совершенно безразлично, к какой расе ты относился, к «нашей» или же к «чужой». К этому следует добавить, что эти безумцы не имели ни малейшего представления ни о военной стратегии, ни о ведении войны вообще. В своей мании величия они были склонны к неверной оценке любой ситуации. Не говоря уже о том, что привело к гибели огромного числа солдат, о миллионах погибших в концлагерях и в результате варварских бомбардировок обеих сторон.
22 июня Советы перешли в наступление. Размах этой операции далеко превосходил все, что предпринималось до сих пор в ходе Второй мировой войны.
Для нас же, солдат 7-й батареи, это снова означало безнадежное отступление с боями, новый этап гонок со смертью. Ни о капитуляции, ни о добровольной сдаче в плен никто и не помышлял. К тому же нам постоянно втемяшивали в голову: «Русский плен — гибель!» Соответственно, русского плена страшились пуще чумы, вот поэтому и выбирали бегство как наименьшее из зол.
И мы по непроезжим дорогам отступали, отходили с боями. Чаще всего ночью. Мимо Орши, превращенной бомбежками и артобстрелами в сплошные руины.
Занимался день. Мы до сих пор так и не вышли к рокадному шоссе, тому, которое на протяжении всей кампании в России служило основной транспортной артерией, по которой осуществлялся войсковой подвоз.
Вдруг нам было приказано: немедленно занять позиции в открытом поле — рокадное шоссе уже в руках Красной Армии.