Как Ваших помощников — инструкторами, мы привлечем ребят-«афганцев» из клуба «Перевал». Среди них есть, Вы знаете, офицеры, служившие в ВДВ и в спецназе. Их тоже можно будет официально включить в число проходящих эти сборы. Помогают они на тех же условиях, то есть без оплаты. Ваши офицеры в классах военкомата будут преподавать нам теорию, а «афганцы», опять же под Вашим контролем, будут гонять нас на практических занятиях на полигоне войсковой части… Особое внимание нам бы хотелось уделить тактике, инженерной и огневой подготовке. Причем, как минимум, пару раз нам бы хотелось пройти через стрельбище войсковой части со сдачей зачетов, но не помешают и тренировочные стрельбы из малокалиберных винтовок в тире военкомата… Как Вы к этому отнесетесь?

Военком на протяжении всего этого монолога внимательно слушал Вадима, не скрывая в глазах некоторого изумления.

— Скажите честно: для чего вам это все нужно? — спросил полковник, вплотную придвинувшись к краю стола и с интересом глядя в глаза Вадима.

— Товарищ полковник, если уж мы добровольно надели на себя погоны, то мы должны на должном уровне поддерживать и свою военную подготовку. Время в России нынче смутное…, - ответил Вадим, улыбнувшись.

— Хорошо, — после минутного раздумья сказал военком, — приносите список. Как его оформить. Вы знаете. Готовьте план интересующих вас тем, занятий — обсудим.

— Да у меня все готово. Пожалуйста, — доставая из папки, Вадим протянул полковнику бумаги.

— Вот хитрец, — ухмыльнулся военком, — заранее знал, что не откажу?

— Да мы с Вами, слава Богу, уже не один год знакомы, — улыбнулся Вадим.

С военкомом — высоким, статным полковником с хлесткой, как выстрел, немецкой фамилией, Вадим был знаком уже давно. Еще работая военруком одной из школ города, «доставал» его своими проблемами и «сумасбродными» предложениями… Ему импонировала чувствовавшаяся в полковнике родовая «военная косточка», проявляющаяся во всем немецкая педантичность, манера держать себя. Искренняя забота военкома о деле и людях, ревностное отношение к службе выказывали его как «государственника» — человека, не равнодушного к судьбе страны.