Нет, сэр, правы.

Хорошо. Вряд ли ты из тех, кто оставит иностранной державе землю, за которую сражались и умирали американцы. И помяни моё слово. Если американцы — ты, я и нам подобные, кто серьёзно относится к своей стране, не так, как эти тряпки в Вашингтоне, которые только штаны просиживают, — не начнут действовать, в один прекрасный день над Мексикой — и я имею в виду всю страну — взовьётся флаг какой-нибудь европейской державы. И никакая доктрина Монро

Голос капитана зазвучал тихо и напряжённо. Склонив голову набок, он смотрел на мальца вполне доброжелательно. Тот потёр ладони о коленки грязных джинсов и бросил взгляд на сидевшего рядом. Но вербовщик, похоже, заснул.

А седло? спросил малец.

Седло?

Да, сэр.

У тебя нет седла?

Нет, сэр.

Я понял, что у тебя есть лошадь.

Мул.

Понятно.

У меня есть седло на муле, но от него мало что осталось. Да и от мула немного. Он сказал, мне дадут винтовку и лошадь.

Это сержант Трэммел сказал?

Не обещал я ему никакого седла, возразил сержант.

Найдём мы тебе седло.

Я говорил, что мы могли бы справить ему одежду, капитан.

Верно. Хоть мы и нерегулярные войска, но не хотим же мы выглядеть как шваль какая-нибудь, верно?

Верно, сэр.

У нас и объезженных лошадей больше нет, добавил сержант.

Объездим.

Того старикана, что так здорово их объезжал, больше нет.

Знаю. Найди ещё кого-нибудь.

Есть, сэр. Может быть, этот умеет объезжать лошадей. Когда-нибудь объезжал лошадей?

Нет, сэр.

Меня можно не называть «сэр».

Да, сэр.