-- Как тебе это нравится? -- многозначительно спросил жену Александр Мойсеевич.

Ольга Николаевна, вытаскивая наметку из только что законченного платья, пожала плечами:

-- Не будут сидеть и пялиться на баб во время примерок.

-- Они пялятся? -- удивился Александр Мойсеевич.

-- Ну, а что ты думал? Одна Екатерина, как остается в одном лифе, так мне самой неловко.

Бюст у Екатерины Михайловны был большим, как научная работа ее мужа, -университетского декана.

Вскоре после того, как занавеска зеленого сукна повисла над входом в тихое детское царство, жизнь в нем начала постепенно обособляться от родительской, и однажды чтение отошло на второй план, а на первом -белеющая в лунном свете Леночка сняла через голову синюю спортивную футболку и стала стаскивать с Ленчика его. Прижавшись к нему, Леночка ощутила, как его бьет дрожь, точно так же, как била когда-то ее от страшных сказок Эдгара Аллана По, педофила и наркомана.

-- Не бойся, -- шепнула она ему. -- Я сама боюсь.

-- А чего? -- спросил он тоже шепотом, хотя во всей квартире никого не было.

-- Что твои придут раньше времени.

Но Ольга Николаевна и Александр Мойсеевич не пришли, потому что были в кино, а когда вернулись домой, уже было поздно. Часов 11. Дети, потрясенные случившимся, спали в своих кроватях.

Капитан второго ранга в это время лежал на грунте где-то в районе Гибралтара, ожидая появления Пятого американского флота, а его жена гостила у его матери под Харьковом, зная, что Кишиневские за дочерью присмотрят не хуже нее.

Какого числа Василий уходит в запас, Кишиневские узнали, когда Валентина обратилась к Александру Мойсеевичу с просьбой поспрашивать у своих бывших студентов, ставшими завмагами и кладовщиками, какой-нибудь дефицит, типа хорошей колбасы, консервов или, может быть, апельсинов, поскольку выход в отставку придут отмечать все офицеры с подлодки плюс еще несколько человек из штаба округа с женами.