Сдавленный стон вырвался из груди Анри.

— Не удивляйся, — возбужденно произнес Франсуа. — У меня мало времени, и я не смогу посвятить тебя во все подробности. Завтра она сама расскажет тебе, как нынче ночью священник в Маржанси обвенчал нас. Но это еще не все. Сейчас, в эти самые минуты, Жанна оплакивает своего отца. Господин де Пьенн скончался! Скончался прямо в церкви! Он умер, и я остался единственным защитником его дочери. Но и это еще не все! Сегодня Маржанси возвращено во владения коннетабля. Понимаешь, Анри, все так ужасно складывается, я уезжаю, а Жанна будет совсем одна, беспомощная, без средств к существованию… Ты слышишь меня?

— Да, слышу, продолжай.

— Я скоро закончу, Анри. Выполнишь ли ты мою просьбу? По7 клянись взять на себя заботу о женщине, которую я люблю всем сердцем и которая носит мое имя. Клянешься?

— Клянусь, — негромко ответил Анри.

— Если я все-таки вернусь с войны живым и невредимым, то Жанна будет ждать меня в доме нашего отца. Обещай мне это! Пока меня нет, ты станешь ее покровителем и заступником. Клянешься?

— Клянусь…

— Ну, а если я погибну, ты все расскажешь господину коннетаблю и уговоришь его выполнить мою последнюю волю: пусть моя часть наследства перейдет к Жанне, это спасет ее от бедности и обеспечит ей достойную жизнь. Клянешься?

— Клянусь! — в третий раз повторил Анри.

— Так помни же, ты поклялся! — и Франсуа порывисто обнял брата.

Потом Франсуа вскочил в седло и занял свое место во главе колонны из двух тысяч всадников. Подняв руку, он крикнул голосом, в котором звенело отчаяние:

— Вперед! Победа или смерть!

В дальних покоях замка седой коннетабль услышал, должно быть, возглас старшего сына…

IV

КЛЯТВОПРЕСТУПНИК

Господина де Пьенна облачили в лучшие одежды, его руки крестом сложили на груди, на эфесе обнаженной сабли, и небольшая походная кровать с телом покойного была, согласно обычаю, установлена в центре парадного зала. До самого рассвета Жанна молилась возле умершего.